Дайджест Global Finance & Tech — 03.05.2026

Глобальный налоговый мониторинг и отчетность по криптоактивам

Международное сообщество переходит к активной фазе реализации Рамочной программы отчетности по криптоактивам (CARF). На текущий момент 75 юрисдикций выразили политическую готовность внедрить этот стандарт, что позволит налоговым органам автоматически обмениваться информацией о транзакциях с криптоактивами за рубежом. Ожидается, что большинство стран начнут обмен данными в 2027 или 2028 годах.

Для реализации CARF определены правила «связи» (nexus), согласно которым поставщики услуг криптоактивов (RCASP) обязаны предоставлять отчетность, если они являются налоговыми резидентами юрисдикции, зарегистрированы в ней, управляются из нее или имеют в ней постоянное место бизнеса.

Параллельно с этим наблюдается разнонаправленная динамика национального регулирования. В Канаде, например, введены ограничения для инвестиционных фондов с экспозицией на криптоактивы, включая запрет на использование деривативов и секьюритизированное кредитование. В Южной Корее Комиссия по финансовым услугам (FSC) уточнила принципы определения «секьюрити-токенов»: актив признается ценной бумагой, если в нем присутствует элемент «общего предприятия» (горизонтальная или вертикальная общность доходов), инвестиции в него осуществляются денежными или иными средствами, а успех бизнеса в основном зависит от усилий третьих лиц (эмитента).

Пруденциальный надзор и банковские стандарты работы с криптоактивами

Банковский сектор сталкивается с новыми требованиями к расчету активов, взвешенных по риску (RWA). Для криптоактивов Группы 1b, ссылающихся на пул традиционных активов, банки должны применять подходы, аналогичные инвестициям в фонды акций. Если актив не соответствует критериям прозрачности, применяется штрафной коэффициент риска в 1250%.

Особое внимание уделяется риску дефолта «выкупающего» (redeemer) — лица, ответственного за обмен криптоактива на традиционный актив. Чтобы исключить кредитный риск, активы резерва должны храниться в специально созданных компаниях (SPV), удаленных от риска банкротства, что должно быть подтверждено независимым юридическим заключением.

Банки также обязаны регулярно раскрывать информацию о существенных позициях в криптоактивах всех групп (1a, 1b, 2a, 2b), включая суммы прямой и косвенной экспозиции, требования к капиталу и бухгалтерскую классификацию.

Борьба с финансовыми преступлениями и санкционный комплаенс

Международные регуляторы, включая FATF и EBA, фиксируют рост сложности схем уклонения от санкций и финансирования распространения оружия (PF). Ключевым деструктивным игроком признана КНДР, которая использует кибератаки на криптокомпании (например, кража 1,5 млрд долларов из ByBit в феврале 2025 года) и сеть подставных компаний для пополнения бюджета своей программы ОМП.

Для борьбы с этим CASP (поставщики услуг криптоактивов) должны внедрять усиленную проверку клиентов (EDD), особенно в отношении политически значимых лиц (PEP) и транзакций через высокорисковые третьи страны. Среди «красных флагов» поведения клиентов выделяются: - Попытки открыть множество счетов без экономического обоснования. - Использование IP-адресов, связанных с незаконной деятельностью. - Частые переводы с self-hosted кошельков суммами чуть ниже порога в 1000 евро для обхода верификации. - Использование миксеров, тамблеров и протоколов анонимизации (например, Monero, Zcash).

Цифровые валюты центральных банков и рыночные тренды

Китай продолжает развитие системы e-CNY, стремясь создать цифровую версию юаня, которая заменит наличные (M0) в цифровой экономике. Система спроектирована как гибрид: она не приносит процентов, чтобы не конкурировать с банковскими депозитами, и использует двухуровневую модель с коммерческими банками. Для минимизации рисков банкRuns (массового изъятия средств) внедрены лимиты на балансы и транзакции в зависимости от типа кошелька.

В Великобритании рынок криптоактивов остается относительно небольшим в глобальном масштабе: менее 15 спотовых бирж базируются в стране, а их доля в ежедневном мировом объеме торгов составляет около 2,66%. Регулирование осуществляется FCA и Банком Англии с целью защиты потребителей и обеспечения финансовой стабильности.

Управление ИИ и этические стандарты

В Сингапуре предложена модель управления ИИ, основанная на принципах ответственности и прозрачности. Основной акцент делается на «человекоцентричности»: защита интересов, благополучия и безопасности людей должна быть приоритетом при разработке и внедрении ИИ-решений.

Организации должны стремиться к тому, чтобы процессы принятия решений ИИ были объяснимыми и справедливыми. При этом подчеркивается, что добровольное следование этому фреймворку не освобождает компании от соблюдения действующих законов о защите данных (например, PDPA) и отраслевых правил.

Кастодиальные сервисы и целостность рынка

IOSCO рекомендует регуляторам требовать от CASP строгого разделения клиентских активов и собственных средств компании. Рекомендуется внедрение систем регулярной сверки (reconciliation) on-chain и off-chain записей с привлечением независимого аудита.

Для предотвращения конфликтов интересов CASP должны раскрывать свою роль (оператор рынка или посредник) и соблюдать стандарты листинга. В частности, предлагается запретить компаниям листинг собственных проприетарных токенов, в которых они имеют существенный интерес.

Геополитика и европейская интеграция

Европа стремится к большей независимости в сфере технологий, платежных средств и искусственного интеллекта. В банковском секторе обсуждается необходимость создания единой юрисдикции для европейских банков, чтобы капитал и ликвидность могли свободно перемещаться, что поддержит трансграничную консолидацию (например, попытка UniCredit поглотить Commerzbank).

На фоне этого в Иране наблюдается усиление цифрового контроля. Власти блокируют доступ к интернету, что обходится экономике в 50 трлн риалов ($35 млн) в день. Это приводит к росту контрабанды терминалов Starlink, за владение которыми люди подвергаются арестам по обвинению в шпионаже.